CHRISTIAN⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉
пришёл
❝ ни одно человеческое существо не является настолько
совершенным, чтобы не нуждаться в контроле со стороны. ❞
чёткие, выверенные движения; спокойный, ровный голос; прямой взгляд — всегда глаза в глаза, без попытки отступить или спрятаться. кристиан не прячется, потому что не видит в этом смысла — он привык быть тем, кто ведёт игру, а не реагирует на чужие ходы. он может позволить иллюзию свободы, дать время, пространство, возможность сделать выбор — но только до той границы, за которой ситуация перестаёт быть управляемой. ни люди, ни обстоятельства не выходят из-под контроля, если он рядом и это не вопрос усилий, это вопрос принципа. контроль для него — не инструмент и не метод. это способ мышления, доведённый до автоматизма: система, выстроенная годами и не допускающая сбоев. всё должно работать — предсказуемо, последовательно, точно. люди склонны к хаосу — к ошибкам, импульсам, слабостям и без указующей силы они теряют форму, распадаются, превращаются в беспорядочное движение без цели. тогда остаётся только один вариант — взять на себя ответственность за порядок.
высокомерие? возможно. гордость? безусловно. но кристиан никогда не думал о себе как о человеке выше других, скорее как о том, кто просто не отворачивается, когда всё начинает идти не так. мир любит тех, кто плывёт по течению, но оно редко приводит туда, где можно остаться целым и если уж выбирать направление, он предпочитает делать это сам. только с феликсом это не работает, как бы он не пытался. как вообще контролировать того, кто в твоей жизни, словно вихрь хаоса — слишком яркий, слишком теплый, слишком... в этом мальчишке всего было чересчур. кристиану казалось, что его не стоит запоминать. какой смысл, если они виделись всего мгновение? листовка о скидках в тату-студии тогда полетела в ближайшую урну.
только у судьбы всегда было дурное чувство юмора, потому что на следующий день, феликс пришёл в его офис, как доверенное лицо своего работодателя — заключить контракт на аренду нового здания, как факт расширения бизнеса. и то, что должно было занять всего несколько минут, превратилось в часовую беседу. дальше — больше. они пересекались по два–три раза в неделю, пока кристиан не узнал, что феликс учится рядом с филиалом его компании. легче от этого не стало. встречи были почти неизбежными. кристиан убеждал себя, что его это раздражает.
длинные разговоры, в которых не было смысла для его привычного взгляда на вещи. в них не было точки, не было завершения — они просто продолжались, как будто пауза между ними никогда не существовала. серьёзно — кого вообще должно интересовать, что он любит, есть ли у него собака, о чём он мечтал раньше? и в какой момент… это перестало быть просто встречами? когда он начал ждать их? задавать вопросы в ответ? замечать, что человек занимает его мысли дольше, чем должен? и занимает место в его жизни — слишком естественно для чего-то, что он не выбирал?
он понимает, что всё слишком далеко вышло за рамки, когда это начинает проявляться не как мысль — а как реакция. почти незаметная, случайная, не имеющая права на значение. в разговоре мелькает чужое имя, прочно существующее в мире феликса — и что-то внутри смещается раньше, чем он успевает это остановить. как короткое напряжение, которому не находится объяснение и это сбивает сильнее, чем должно. потому что кристиан никогда не был человеком, который теряется в подобных вещах. у него были связи, встречи, близость — всё предельно ясное, ограниченное, не требующее продолжения. то, что существует вне обязательств и вне ожиданий. только с феликсом всё как обычно ломается так, что невозможно починить. и наверное, когда наступает момент возвращения в хьюстон, он должен был почувствовать облегчение? но оно не наступило. и это, пожалуй, впервые становится проблемой.
феликс провожает его слишком легко — кивает, улыбается, заполняет тишину привычной, почти беззаботной болтовнёй. и только внутри у кристиана остаётся гнетущее ощущение, что он привязался сильнее, чем мог себе позволить.
доп.блок по текущим событиям в хьюстоне.
что сейчас по факту: феликс приезжает в хьюстон уже не в лучшем состоянии — после большого конфликта с близким человеком, с ощущением, что в нью-йорке для него всё окончательно закончилось, и с довольно хаотичной попыткой начать заново.
и тут важный момент: к этому времени он уже понимает, что его чувства к кристиану давно вышли за рамки дружбы. только он их не проживает — он их давит. считает лишними, неуместными, и в принципе не имеющими права на существование. феликс уверен, что кристиан не про это — что ему нравятся девушки, что у него другая жизнь, другие ориентиры, и он в неё просто не вписывается. поэтому всё, что он делает — это держит дистанцию там, где на самом деле хочется подойти ближе.
кристиан же уже как год снова в хьюстоне и для него встреча с феликсом — это не сюрприз и не совпадение, а скорее момент, когда всё, что раньше было на расстоянии, внезапно оказывается рядом. когда у феликса появляется проблема с жильём (он ссорится с близким другом, с которым жил вместе), кристиан предлагает ему остаться у него. сам он воспринимает это максимально просто: так удобнее, спокойнее, и наконец-то можно держать ситуацию в поле зрения, а не ловить её по кускам.
только довольно быстро становится ясно, что “удобнее” — это не совсем про комфорт. феликс не стал понятнее. наоборот — он занимает пространство так же естественно, как и раньше, и у кристиана очень быстро начинает ломаться его привычное ощущение дистанции. он ловит себя на том, что реагирует сильнее, чем нужно: на задержки, на чужие планы, на то, что феликс может просто исчезнуть из дома на несколько часов. и он, конечно, называет это контролем и логикой. но по факту это уже просто про то, что отпустить его он больше не может.
CHRISTOPHER⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉⑉
❝ правила существуют только для тех, кому не позволили их обойти. ❞
он не производит впечатление человека, который повышает голос. ему это не нужно. кристофер говорит спокойно — почти лениво, иногда с лёгкой насмешкой, будто всё происходящее уже известно заранее и не представляет для него интереса. но именно в этой спокойности и есть давление: не явное, не грубое, а уверенное, как факт, который не обсуждают. он не просит и не объясняет лишнего. он обозначает. и этого обычно достаточно. клуб для него не просто бизнес. это территория. место, где люди приходят не отдыхать, а на время терять контроль — который он сам же и дозирует. музыка, алкоголь, связи, деньги — всё движется по его правилам, даже если со стороны это выглядит как хаос.
снаружи — ночная жизнь и свобода. внутри — чёткая структура, где у каждого есть предел, который он не пересекает без последствий. кристофер никогда не был тем, кого ограничивали. он вырос там, где правила либо создаёшь ты, либо они создают тебя. и он слишком рано выбрал первое. люди для него — не абстракция, но и не привязанность. скорее ресурсы, точки влияния, иногда — ошибки, которые не доживают до следующего шага. в нём нет ощущения дисциплины или выстроенной системы — наоборот, он легко даёт впечатление хаоса: может смеяться в неподходящий момент, говорить слишком просто для своего положения, позволять себе легкость, которая сбивает с толку.
и именно в этом и проблема. потому что рядом с ним быстро становится непонятно, где заканчивается игра и начинается реальность. он не давит напрямую. кристофер просто присутствует так, что пространство вокруг него начинает подстраиваться. люди сами сокращают дистанцию, начинают говорить чуть тише, ищут его реакции. и он это видит. крис не выглядит опасным. скорее, наоборот. к нему начинаешь тянуться и неосознанно доверять. ведь он умеет быть обаятельным настолько, что это почти отвлекает от того, что он всегда держит ситуацию чуть ближе к себе, чем кажется. с ним легко спутать интерес с вниманием. и ещё легче — внимание с разрешением. но он не даёт разрешений. он просто не опровергает чужие иллюзии. и люди сами делают следующий шаг.
[ baby, i won't break ]
give me your worst, but you're still the only one i crave
кристофер пахнет дорогим табаком, виски и чем-то холодным, почти металлическим — запахом человека, который привык всё держать под контролем. айрис сидит на барной стойке, покачивая ногой, пока он просматривает бумаги в полумраке своего кабинета, и ловит себя на том, что слишком долго смотрит в его сторону. не потому что он красив — хотя это тоже правда. просто рядом с ним тишина перестаёт быть враждебной.
она никогда не была девочкой, которая легко привязывается. слишком рано поняла, что люди уходят, выбирают не тебя, делают вид, что не знают твоего имени. поэтому, когда кристофер дал ей работу, крышу над головой и место, где можно остаться, она восприняла это почти настороженно. никакой жалости, никаких лишних вопросов, никаких обещаний. просто сухое: «можешь жить здесь, пока не разберёшься». и почему-то именно это оказалось страшнее любой доброты.
айрис кусалась. дерзила. проверяла границы. иногда специально, почти с упрямым удовольствием, потому что ждала момента, когда его терпение закончится. но кристофер только смотрел на неё своей спокойной полуулыбкой, будто наблюдал за чем-то забавным, и лениво произносил: «кошечка».
ужасное прозвище.
настолько раздражающее, что она закатывала глаза каждый раз.
настолько раздражающее, что потом ловила себя на ожидании этого слова.
в клубе всегда слишком шумно: музыка бьёт по рёбрам, девушки смеются слишком громко, мужчины говорят о деньгах и власти так, будто мир принадлежит им по праву. айрис ненавидит большую часть посетителей. они смотрят на кристофера как на трофей, как на опасную игрушку, как на человека, которого можно понять по дорогим часам и ледяному голосу. ей хочется смеяться от этой уверенности. никто из них не видит, как он устало трет переносицу, когда остаётся один. как становится тише, а не громче, когда по-настоящему злится. как внимательно слушает, даже когда делает вид, что уже всё решил.
она знает, чем он занимается. не полностью, не во всех деталях, но достаточно, чтобы понимать: за этим клубом скрывается нечто гораздо темнее роскоши и алкоголя. и всё же рядом с ней кристофер будто намеренно проводит границу, не позволяя ей заходить дальше. словно оберегает от мира, частью которого сам давно стал.
[ loving you is suicide ]
i'm addicted, need a fix, and you're the drug I take
у айрис никогда не было тех бабочек, о которых говорилось в книгах. вообще. никакой лёгкой дрожи, никакого глупого трепета под рёбрами, никакого желания улыбаться в подушку или ждать сообщений. она тогда даже не понимала, что так вообще бывает. рядом с кристофером это не было похоже на то, что описывали другие. это было тише. тяжелее. и почему-то спокойнее, чем должно было быть. она просто ловила себя на том, что слишком часто ищет его взглядом, замечает его раньше остальных, запоминает голос, шаги, присутствие. и не называет это никак — потому что не знает, что это такое.
первый поцелуй случается слишком быстро и слишком неправильно. один импульс, одна секунда слабости — и потом тишина между ними становится почти осязаемой. айрис впервые за долгое время чувствует себя не злой, не обиженной, а по-настоящему глупой. она избегает его неделями, отвечает коротко, прячется за работой и за феликсом, потому что рядом с феликсом всё понятно. он похож на солнце: тёплый смех, лёгкие прикосновения, жизнь, которую можно представить нормальной.
а кристофер похож на дом после пожара — тёмный, опасный, но почему-то единственный, куда всё равно хочется вернуться.
именно поэтому годы спустя, когда судьба снова сталкивает их, в груди айрис поднимается что-то тяжелее и глубже, почти болезненное, будто сердце узнаёт человека раньше, чем разум успевает придумать защиту. он стал старше, жёстче, красивее той опасной красотой, которую нельзя трогать руками. она тоже изменилась: феликс ушёл, вместе с ним ушла вера в простую счастливую любовь, и внутри осталось только оцепенение, которое она научилась носить как вторую кожу.
но рядом с кристофером это оцепенение трескается.
не от нежности.
не от надежды.
от ощущения, что он всё это время был где-то рядом, даже когда она этого не замечала.
и, возможно, самое страшное в нём именно это — не власть, не клуб, не люди, которые боятся произносить его имя слишком громко. а то, что рядом с ним айрис снова чувствует себя той самой семнадцатилетней девчонкой, которая впервые поверила, что не обязана быть одной.
доп.блок (братья - примерная история)
кристиан и кристофер — близнецы. они просто об этом не знают. их разлучили в детстве (3-4 года). история там довольно жёсткая: отец погиб, мать поехала на фоне этого, и всё закончилось пожаром. после этого детей просто раскидало по разным сторонам.
кристиан — через систему: приют, приёмная семья, образование, деньги, контроль. кристофер — наоборот: улица, выживание, криминал, своя власть. и они по сути выросли в одинаковых условиях потери, но с абсолютно разными инструментами.
сейчас они уже косвенно пересекаются:
— у кристиана легальный девелоперский бизнес;
— у кристофера клуб и криминальная часть;
— и есть вариант, что здание клуба вообще принадлежит кристиану, просто он не знает, кому сдаёт.
заявка от меня и от айрис на двух близнецов, с которыми их судьба оказалась невольно крепко связана. первая часть от меня, вторая (соответственно) от айрис. всё обсуждаемо, обязательно придём к компромиссу. не кусаемся. посты пишем от 5к (я могу меньше, айрис больше). приходите, залетайте в личку. познакомимся, поболтаем и всё решим, если вам реально интересен такой сюжет.
и получить стипендию в частной школе в ривер-оукс, где как раз учился хэл 
хочу сказать, что все написанное- костяк, который ты можешь вылепить под себя как пожелаешь. вся биография в твоем распоряжении. буду только рад, если внесешь ей больше драмы или радости в жизнь. обратное возвращение в хьюстон (как и бегство из него) тоже может зависеть от разных факторов- может случилось что- то очень больное в лос- андежлесе, может действительно переживания за родителей заставили мэй вернуться, а может просто ты решила послать все к чертям и вернуть себе привычный образ жизни и хоть какой- то контроль. наши взаимоотношения тоже могут меняться в зависимости от твоих идей и желаний. я тоже идейный если что, так что можем навыдумывать там всякого. пишу от 4к, 3 лицо. внешность и имя конечно можно поменять. жду тебя вобщем- то 
