контур раны может быть языковым; я могу влюбиться в сказанную мне фразу — и не только потому, что она говорит мне нечто затрагивающее мое желание, но и из-за своего синтаксического оборота, который начнет жить во мне как воспоминание.

среди тривиальных пошлостей есть утонченно-изменчивые, которые мельком пробегают по телу другого. σχημα — это тело в движении, в ситуации, в жизни. диффузия ощущений.

контур раны может быть языковым; я могу влюбиться в сказанную мне фразу — и не только потому, что она говорит мне нечто затрагивающее мое желание, но и из-за своего синтаксического оборота, который начнет жить во мне как воспоминание.

среди тривиальных пошлостей есть утонченно-изменчивые, которые мельком пробегают по телу другого. σχημα — это тело в движении, в ситуации, в жизни. диффузия ощущений.

контур раны может быть языковым; я могу влюбиться в сказанную мне фразу — и не только потому, что она говорит мне нечто затрагивающее мое желание, но и из-за своего синтаксического оборота, который начнет жить во мне как воспоминание.

среди тривиальных пошлостей есть утонченно-изменчивые, которые мельком пробегают по телу другого. σχημα — это тело в движении, в ситуации, в жизни. диффузия ощущений.

контур раны может быть языковым; я могу влюбиться в сказанную мне фразу — и не только потому, что она говорит мне нечто затрагивающее мое желание, но и из-за своего синтаксического оборота, который начнет жить во мне как воспоминание.

среди тривиальных пошлостей есть утонченно-изменчивые, которые мельком пробегают по телу другого. σχημα — это тело в движении, в ситуации, в жизни. диффузия ощущений.

контур раны может быть языковым; я могу влюбиться в сказанную мне фразу — и не только потому, что она говорит мне нечто затрагивающее мое желание, но и из-за своего синтаксического оборота, который начнет жить во мне как воспоминание.

среди тривиальных пошлостей есть утонченно-изменчивые, которые мельком пробегают по телу другого. σχημα — это тело в движении, в ситуации, в жизни. диффузия ощущений.

контур раны может быть языковым; я могу влюбиться в сказанную мне фразу — и не только потому, что она говорит мне нечто затрагивающее мое желание, но и из-за своего синтаксического оборота, который начнет жить во мне как воспоминание.

среди тривиальных пошлостей есть утонченно-изменчивые, которые мельком пробегают по телу другого. σχημα — это тело в движении, в ситуации, в жизни. диффузия ощущений.

контур раны может быть языковым; я могу влюбиться в сказанную мне фразу — и не только потому, что она говорит мне нечто затрагивающее мое желание, но и из-за своего синтаксического оборота, который начнет жить во мне как воспоминание.

среди тривиальных пошлостей есть утонченно-изменчивые, которые мельком пробегают по телу другого. σχημα — это тело в движении, в ситуации, в жизни. диффузия ощущений.

контур раны может быть языковым; я могу влюбиться в сказанную мне фразу — и не только потому, что она говорит мне нечто затрагивающее мое желание, но и из-за своего синтаксического оборота, который начнет жить во мне как воспоминание.

среди тривиальных пошлостей есть утонченно-изменчивые, которые мельком пробегают по телу другого. σχημα — это тело в движении, в ситуации, в жизни. диффузия ощущений.

контур раны может быть языковым; я могу влюбиться в сказанную мне фразу — и не только потому, что она говорит мне нечто затрагивающее мое желание, но и из-за своего синтаксического оборота, который начнет жить во мне как воспоминание.

среди тривиальных пошлостей есть утонченно-изменчивые, которые мельком пробегают по телу другого. σχημα — это тело в движении, в ситуации, в жизни. диффузия ощущений.

контур раны может быть языковым; я могу влюбиться в сказанную мне фразу — и не только потому, что она говорит мне нечто затрагивающее мое желание, но и из-за своего синтаксического оборота, который начнет жить во мне как воспоминание.

среди тривиальных пошлостей есть утонченно-изменчивые, которые мельком пробегают по телу другого. σχημα — это тело в движении, в ситуации, в жизни. диффузия ощущений.

контур раны может быть языковым; я могу влюбиться в сказанную мне фразу — и не только потому, что она говорит мне нечто затрагивающее мое желание, но и из-за своего синтаксического оборота, который начнет жить во мне как воспоминание.

среди тривиальных пошлостей есть утонченно-изменчивые, которые мельком пробегают по телу другого. σχημα — это тело в движении, в ситуации, в жизни. диффузия ощущений.

контур раны может быть языковым; я могу влюбиться в сказанную мне фразу — и не только потому, что она говорит мне нечто затрагивающее мое желание, но и из-за своего синтаксического оборота, который начнет жить во мне как воспоминание.

среди тривиальных пошлостей есть утонченно-изменчивые, которые мельком пробегают по телу другого. σχημα — это тело в движении, в ситуации, в жизни. диффузия ощущений.

контур раны может быть языковым; я могу влюбиться в сказанную мне фразу — и не только потому, что она говорит мне нечто затрагивающее мое желание, но и из-за своего синтаксического оборота, который начнет жить во мне как воспоминание.

среди тривиальных пошлостей есть утонченно-изменчивые, которые мельком пробегают по телу другого. σχημα — это тело в движении, в ситуации, в жизни. диффузия ощущений.

контур раны может быть языковым; я могу влюбиться в сказанную мне фразу — и не только потому, что она говорит мне нечто затрагивающее мое желание, но и из-за своего синтаксического оборота, который начнет жить во мне как воспоминание.

среди тривиальных пошлостей есть утонченно-изменчивые, которые мельком пробегают по телу другого. σχημα — это тело в движении, в ситуации, в жизни. диффузия ощущений.

контур раны может быть языковым; я могу влюбиться в сказанную мне фразу — и не только потому, что она говорит мне нечто затрагивающее мое желание, но и из-за своего синтаксического оборота, который начнет жить во мне как воспоминание.

среди тривиальных пошлостей есть утонченно-изменчивые, которые мельком пробегают по телу другого. σχημα — это тело в движении, в ситуации, в жизни. диффузия ощущений.